Фотоулов

Если вкратце, то:
— китч, связанный с происхождением (украинская барочность — можно вспомнить Харьковскую школу фотографии и "Украшение красивого" Валерия Кошлякова)
— балансирование на грани медуимов: фотография — живопись — дпи
— заигрывание с бытовыми практиками (фотография на память, вязание)
— ирония над "женским" в искусстве (как проявление феминизма)

"Опыт использования вязания оказался плодотворным и подтолкнул Виту к созданию еще одной серии, в которой "кружавчики" и фотография поменялись местами: теперь фотографии выпала роль украшения.
— Я уже говорила, что мне всегда хочется что-то добавить к фотографии, может, даже попытаться изменить ее функцию. Так возникла серия, где я сочетаю вязаные предметы одежды с фотографиями.
Один из этих предметов с интригующим названием "Мужчины в моей жизни" (1994) представляет собой вязаную шаль, оформленную фотопортретами важных для российской истории и культуры или только для самого автора мужчин. Буйвид вновь прибегает к китчевой стилистике. Это пародия на китч. Перед нами не предмет потребления, а художественный "объект". Здесь есть и стремление расширить привычные пределы функционирования фотографии, и ироническое "сведение счетов" с собой и своим (и одновременно коллективным) прошлым. Конечно, здесь присутствует Пушкин, не обошлось и без лидеров партии и правительства: Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева и Горбачева. Согласно первоначальному замыслу портрет Хрущева должен был располагаться в самом центре шали".

"Эта "ретроспективность", погруженность в прошлое присуща работам многих постсоветских фотографов. Остранение, ирония, часто присутствующие в них, способствуют некоему "психотерапевтическому" эффекту отчуждения, освобождения от прошлого и связанных с ним мифов.
— Я очень неравнодушна к стилистике 1940-х-1950-х гг.- это время юности моих родителей.
Данью стилистике этого времени явилась серия "Люби меня, как я тебя" (1992), состоящая из обвязанных и таким образом как бы заключенных в рамки фотографий. Появление ее явилось сенсацией, было воспринято в кругах фотографов как скандал.
— Серия наделала много шуму нестандартностью своей, потому что до меня никому не приходило в голову обвязать фотографии крючком. Мои коллеги считали, что я просто сошла с ума… Я случайно нашла свадебную фотографию родителей, снятую после войны, и мне захотелось сделать что-то подобное. Она была заключена в деревянную рамочку, но с деревом я работать не могу, я подумала, что можно связать нечто подобное. Это китчевая стилистика. Китч вообще занимает большое место в жизни людей, но особенно силен в периоды тоталитаризма. 1940-е годы — война, голод, разруха, сталинские репрессии и при этом вся визуальная эстетика очень красива. Фильмы того времени о любви, такая красота, красивые лица, одежда … ну, и очень много китча.
— Почему, на Ваш взгляд, так соединяются китч, эти кружавчики и тоталитаризм?
— Это защита, это простейшая защита от ужаса всякого. Когда люди бедны, когда они чего-то боятся, им не до высоких материй, им нужно что-то такое простое, доступное и теплое. Китч и является таким очень доступным. Как и в предыдущих работах, Вита предстает здесь тонким стилизатором. Работы цикла отличает наивность, простота приема, свойственные любительской фотографии. Но здесь есть активное авторское присутствие. Ощутимы нотки ностальгии по уже невозможной "простоте", цельности строителей светлого будущего и в то же время иронического остранения . Остранение усиливают надписи. Буйвид использует расхожие клише, которыми тогда часто подписывали дарственные фотографии, сегодня звучащие комично, популярные сладенькие песни тех лет. Вязаные рамочки придают фото сходство с их несомненными прототипами: кружевными салфетками, непременной принадлежностью быта тех лет.
— С другой стороны, "кружавчики" обычно ассоциируются с "рукоделием", с традиционной женской "домашней" художественной деятельностью. И их соединение с "профессиональным" искусством, в данном случае, с фотографией может быть воспринято как некий "феминистский ответ".
— У меня брала интервью шведская феминистка после моей выставки в Стокгольме. Она пыталась получить от меня подтверждение того, что я стою на позициях феминизма. Естественно, что я ей этой возможности не давала, и она в отчаянии говорит, ну, это вязание — это феминистское. И я, чтобы ее не огорчать, ответила, считайте, что это феминистская интервенция в профессиональную фотографию. Она настолько обрадовалась, что даже вынесла это в заголовок интервью".

Пара цитат из нее про вязаные произведения:

Два года назад у Виты была ретроспектива в ММСИ на Ермолаевском, ставшая просто откровением!
Вот пара хороших материалов:
Интервью к выставке: https://www.colta.ru/articles/art/11243
И не очень свежая, но очень интересная статья с элементами интервью: http://www.owl.ru/win/books/sharandak/09.htm

Вита Буйвид (род. 1962) Серия «Люби меня, как я тебя», 1992. Ручная серебряно-желатиновая авторская печать, вязание.

В преддверии большого события фотографической жизни Москвы (да и, пожалуй, России) Photobookfest в Центре фотографии имени братьев Люмьер (http://photobookfest.com/) многие вспоминают про фотопроект и книгу Икуру Куваджимы «Я, Обломов» (https://www.colta.ru/galleries/specials/16560#ad-image-0) — он занял первое место на фестивале в прошлом году и в этом в рамках фестиваля в Центре он будет представлен в виде выставки.
Нежно любя со школы роман Гончарова и симпатизируя проекту, позволю себе добавить ко всем его упоминаниям, что сейчас «Я, Обломов» участвует в выставке «ТЕКСТиль» в «Новом крыле» дома Гоголя (http://www.domgogolya.ru/new_wing/7031/) – про взаимопереплетения текста и текстиля – нетривиальный контекст для фотографического проекта!:)
В связи с этим можно вспомнить еще несколько отечественных имен и проектов, где так или иначе фотография соседствует с текстилем.