Пока впечатленья окончательно не остыли запишу, что думалось про выставку "UDAR", которая состоялась одним днём в прошлое воскресенье и была итогом краткосрочной резиденции для заезжих художников в славном городе Боровске. (А ведь меня ещё волею судеб заносила на выставку в Фотоплей с отчётом курса Современной фотографии, наверное, потом запишу что-то).
Всего два с половиной часа езды на машине из Москвы. Это обстоятельство плюс чудесная погода заранее делали выезд приятным. По дороге посмотрели родники в Русиново. Но, надо признать, ничего особенного от самой выставки я не ждал. Все события должны были проходить в тюремном замке 1866 года постройки — это интриговало, пожалуй, больше всего. Это же сеяло и все предварительные сомнения.
Интриговало, разумеется, пространство. Уже из анонса было понятно, что оно преимущественно руинировано, хотя и вошло уже в некоторый начальный круг редевелопмента. Я даже не стал Викимапию ворошить, чтоб не рушить магию места предварительными и вряд ли релевантными образами. Теперь можно смело признать, что это совершенно замечательная руина. Что сеяло сомнения? Это то, что резиденция была заявлена как "экстремальная" и ребята знакомились с местом и создавали объекты ровно три дня. Было понятно, что так или иначе всё будет крутиться вокруг кирпичей, штукатурки и общего духа распада.
В целом оно так плюс/минус и вышло. Были объекты из кусков арматуры и бетона, левитирующей железной сетки, проводов и трубок, собранных в "цветок", инсталляция из собранного в окрестностях засохшего борщевика с дневниковыми страницами на нём, фиксации следов распада в виде трёх фотографий и их буквальные реплики, но уже шоколадом (неожиданно) на стене одной из камер, одно граффити (где как не в заброшке?), инсталляция-рефлексия на тему бывших жильцов и их работе на ткацкой фабрике, которой принадлежало здание с 1930-ых годов. Что-то запомнилось, что-то осталось непонятным. Почти всегда было прекрасно, когда автор был рядом и мог внятно рассказать о своей работе. Белый печатный листок всегда проигрывает.
Всего пара вещей работало не только с пространством, но и с сутью места, обращалось к теме тюрьмы/преступления/наказания. Поэтому больше всего зацепили две работы.
Первая — звуковая-скульптура (автор настаивает) Михаила Марушкина. В пустой комнате невидимая глазу машинка отстукивает по реальной тюремной стене одно из одухотворенных и возвышенных стихотворений кого-то из декабристов, используя тюремную морзянку. Произведение пространственное и рождается ровно там, где оно единственно и может существовать. Даже не представляю, какой бы смысл был воспроизводить его в музее или галерее. Только в бывшей тюрьме. К тому же Михаил очень занимательно рассказал как выбирал ритмику простукивания, чтобы остаться где-то на границе и не свалиться в музыкальность.
Вторая работа, которая мне понравилась уже по личным мотивам — люблю всё, где есть фотоальбом — это работа Кати Яновой. Дошли мы до неё почти в полной темноте и оценить удачность реализации в полной мере было сложно. При входе в тюремную камеру на глаза прежде всего попадали три больших тканевых полотна в рост человека с изображенными на них ничем не примечательными закрытыми дверями. В углу же стоял маленький детский стульчик, на котором лежал плюшевый советский альбом, а в нём фотографии всё тех же дверей, но уже в значительно большем количестве.
Катя сама рассказала о том, что послужило толчком для создания этой работы. В возрасте, кажется, 12 лет на неё в подъезде дома её бабушки напал мужчина, угрожая ножом он попытался отвести её в укромный уголок, но ей удалось вывернуться и убежать вверх по этажам к единственно спасительной бабушкиной двери. Этот образ закрытых дверей, которые она пробегала, Катя и попыталась передать, попросив друзей сфотографировать их собственные двери и собрав их в альбом. Я сперва подумал, а почему бы было не снять всё в доме бабушки? А сейчас думаю, что это придало работе ложную документальность (тем более, что и дверей тех нет). Случайность выбора объекта фотографии придаёт работе универсальность, потому что такая страшная ситуация и сегодня может случиться банально в любом подъезде с любыми дверьми, какая разница где они. Это не то "уютное" воспоминание, которое ожидаешь встретить в фотоальбоме, но это то, что впечатывается в память помимо твоей воли. Был ли пойман тот человек, сколько детей и подростков от него ещё пострадало? Мы, увы, не знаем. Но хочется думать, что он был наказан и он должен был бы быть наказан для этого общество и делегирует государству право на насилие, одним из символов которого является тюрьма.
В общем, выставка оказалась отличная. "Экстремальность" в виде супер-сжатых сроков и производство искусства из того, что под ногами — сыграли роль прекрасного уравнителя. Получилась достойнейшая коллективная сайт-специфик выставка. Интересно, возможно ли повторить что-то такое в иной локации с таким же успехом или это действительно магия места? В Переделкино на выставке, где работы были склеены стихотворением Ерёмина, мне не так понравилось. Совсем не так.
#офотоальбомах