Иван Михайлов — Метрополис, 2010
Автор о серии: «…Москва — большой город занятых людей, автомобильных пробок, шумного метро,
агрессивной рекламы, ночных огней, дорогих витрин и тихого одиночества.
Он похож на огромный шевелящийся муравейник, на механизм,
в котором жители, как шестеренки, выполняют свои ежедневные функции.
Герои моих фотографий — это молодые люди, которые по разным причинам
переехали из провинции в столицу.
Для них это новая среда, другой ритм, иные правила жизни.
Кто-то себя чувствует в этом пространстве как рыба в воде, кого-то мегаполис угнетает и подавляет.
Я встречался с ними и задавал им те же вопросы, которые я задаю себе сам.
Чего они ждут от этого города?
О чем думают, мечтают, на что надеются, как ощущают себя в этом пространстве?…»
Тут важны ещё и ответы на вопросы:
https://www.lensculture.com/articles/ivan-mikhaylov-metropolis
Фотоулов
-
-
И.Михайлов — Деревья
"Проект "Деревья" я начинал снимать в Дюссельдорфе, когда жил там в арт-резиденции. Свободного времени у меня было достаточно и я много ездил на велосипеде по многочисленным паркам и окраинам города. И как-то ночью на берегу Рейна я нашел красивое дерево с длинными широкими ветками, на которых было удобно лежать и смотреть на звезды. Я закрыл глаза и представил, как это дерево медленно растет в течении многих лет, как двигаются питательные вещества по его веткам от корней к листьям. По телу пошло тепло и я как будто слился с деревом, стал его частью. После этого случая я предложил друзьям пройти такую дерево-терапию. Стать его частью, почувствовать его энергию. И что бы контакт был плотнее я обматывал человека и дерево одной тканью. Это как ветку привить к стволу. Когда я вернулся в Чебоксары, продолжил снимать деревья и людей уже в наших лесах и полях. Деревья — хорошие учителя, мудрые и неспешные. Они лечат и наполняют энергией. До сих пор практикую походы в лес и объятия с деревьями."
-
Как говорит один мой товарищ "с вами "Агенство вчерашних новостей"".
Иван Михайлов у себя в ФБ выложил симпатичный проект с примотанными друг другу тканью деревьями и людьми. Мне он, во-первых, напоминает работу самого Ивана, но уже 10-летней давности, "Мегаполис", где он снимал только что переехавших в Москву молодых людей, укутанных в одеяла и смотрящих в неизвестное будущее с балконов своего нового жилья. А, во-вторых, заставляет вспомнить проект примерно того же времени (с незначительной разницей в пару лет) от Софьи Татариновой "Hanging at poise", в котором Софья снимала людей, грустно сидящих на деревьях.
Тут, как обычно, интересны детали и переклички. Очевидно, что в качестве "ткани" (слово из описания проекта в фб) у Ивана выступают одеяла/покрывала, простыни/пододеяльники и, наверное, именно поэтому некоторые кадры, особенно с лежащими моделями, становятся какими-то особенно интимными. Тут же видно, как это по другому работает для моделей в вертикальном положении. Так что в пору писать "о роли постельного белья в создании особого рода интимности в творчестве чебоксарского фотографа Ивана Михайлова".
А ещё обращает внимание, насколько более личная интонация выбрана Иваном в описании своей работы "как-то ночью на берегу Рейна я нашел красивое дерево с длинными широкими ветками, на которых было удобно лежать и смотреть на звезды", "по телу пошло тепло и я как будто слился с деревом, стал его частью". И в то же время как у Софьи всё сведено к интересу наблюдения за людьми, поставленными в непривычное положение перед камерой. Насколько разные интенции.
Некоторые фотографии из серий и их описания авторами в отдельных постах с фотографиями ниже.
-
И чтобы два раза не вставать. Занятное усыхание стейтмента проекта "Родина" всего за два года с момента публикации и некоторая корректировка формулировок в конце его, где речь заходит собственно о сжигании деревянных домов, как будто добавляющая тумана в детали реализации.
-
Пара слов о проекте Данилы Ткаченко "Кислота".
Ещё в далёком 2015 году в одном из интервью Данила цитировал слова Екатерины Дёготь: «Сталин говорил, что искусство должно быть национально по форме и интернационально по содержанию. Сейчас нужно делать всё наоборот: интернациональное по форме и национальное по содержанию». Кажется, начиная с серии "Закрытые территории", этот принцип стал основным для всего творчества Ткаченко.
Взяв за основу, со слов самого автора, визуальные язык "Дюссельдорфской школы и скандинавской фотографии", дополнив его эффектными и эффективными цветовыми решениями, Ткаченко последовательно перебирает образы, опознающиеся для внешнего наблюдателя как национальные, т.е. российские, но по-существу пост-советские. Кажется, что идею использовать цвет, в зачатке можно разглядеть ещё в серии "Побег", которая построена вокруг исключения "неба и линии горизонта" за счёт летней лесной чащи, в которой скрываются бежавшие от социума герои. Эта чаща превращает ряд фотографий серии в преимущественно зелёные по цвету квадраты и в новом проекте "Кислота" — это кольцо как будто замыкается, хотя зелёный в ней, конечно, другой, как и принцип организации серии.
Чтобы яснее сформулировать мысль в конце этой заметки, перечислим те образы пост-советского, к которым обращается Данила. Пост-советская Россия — это там где холодно, легендарная Сибирь, пугающий, вооруженный до зубов, но поверженный великан, замерзающий в снегах- эффектные белые квадраты "Закрытых территорий". Пост-советская Россия — это холод металла и космоса, вписанные в черный квадрат символы советской космической пропаганды — в "Потерянном горизонте" (и снова мотив проигрыша, поверженности). Пост-советская Россия — это рассадник панелек и ассоциирующаяся с ними идея контроля организации социума, выраженная в упорядоченных фигурах из людей на снегу — исчезнувший с сайта проект "Опытное поле". Пост-советская Россия — это, цитируя самого Данилу, "страна с огромными заброшенными территориями, которые постоянно растут" — скандально известная "Родина", в которой автор , ссылаясь на авангардистские утопии прошлого сжигает деревянные объекты. Пост-советская Россия — это хорошо узнаваемые образы Russian Orthodox Church, но снова в развалинах, буквально погруженные в супрематическое — в проекте "Монументы". Пост-советская Россия — это многоцветные "салюты" из костей бойцов ВОВ, найденных поисковыми отрядами, в проекте "Герои" и тоже пропавший с официального сайта. И наконец-то проект "Кислота", законченный в 2019 году, но удивительным образом попавший в самый нерв 2020-го года. Хотя речь в нём шла о "загрязнении воздуха, вирусах, радиации", но после случая с Навальным, кажется,что слово "токсин" плотно вошло в тот же ряд ассоциаций с нашей страной.
Последовательно перебираются образы, меняются цветовые решения — всё прекрасно, но вот смотреть "Кислоту" решительно скучно. Дело даже не в повторе — опять заброшенные панельки, советская монументальная пропаганда, только теперь подсвеченные зелёным цветом. Может быть, так происходит, потому что все эти "интернациональные по форме и национальные по содержанию" работы не рассказывают нам ничего о нас самих?
-
Евгений Лихошерст "Я и Я", 1981, серия
из книги "Евгений Лихошерст. Фотографии 1980-2007". Составить Сергей Косолапов, 2016 г. Тираж 25 шт.
-
Иногда я пишу о своих походах на блошиные рынки за фотографиями. И если есть есть какая-то практика созвучная слову ФотоулОв, которым озаглавлен этот канал, то это она.
Каждые выходные Измайловский кремль оказывается в оцеплении, причем тройном. Один круг встаёт ближе к стенам этого псевдоисторического сооружения, второй с отступом для прохода пары человек, вдоль внешних стен или по краю обрыва. Это два круга продавцов. Внутри двух этих колец скользит третье — из потенциальных покупателей. Сложно-настроенный механизм купли-продажи работает как часы.
Женщина торгует старым фарфором. У проходящих мимо больше всего внимания привлекает статуэтка издалека похожая на вспененный торт в виде горы, на который карабкаются какие-то люди и животные. Всё это из-за нежных цветов — белого и розового, которые так похожи на безе. Стоимость предмета — 5 500 рублей и все, поцокав языками, отступают — цена вполне рыночная.
На соседнем коврике, принадлежащем ей же, лежат семь или восемь кучек фотографий, вернее не кучек, а колод. Фотографии собраны по размеру, но не по темам и даже не по бывшей принадлежности, и перехвачены цветными резинками. Благодаря этому они не разлетаются по ветру. Она сразу предупреждает "мотоциклы и военные погоны/петлички можете не искать — там их нет".
Её немолодая соседка справа постоянно суетиться и с волнением поглядывает на небо. Все боятся дождя, потому что на этих местах никаких козырьков не предусмотрено. Она встаёт, поправляет что-то среди лежащих товаров, садится снова и говорит что-то ни к кому не обращаясь.
Хозяйка фотографий шутит:
— Люсь, давай я с вами тоже поговорю. Ты сама с собой, а я третьей буду. Возьмёте?
У дальней стены в самом узком проходе мужчина продаёт целую человеческую жизнь. Это сразу становится понятно, как только начинаешь перебирать фотографии, сваленные в деревянные ящички. Вот — хозяйка ещё девочка, вот — она студентка, вот — взрослая женщина и у неё самой ребёнок. Продавец говорит, что это архив жены Седакова, первого директора НИИ измерительных систем, названный теперь его именем. В доказательство показывает медаль, на которой так и написано "Первому директору НИИИС от коллектива". Фотографии стоят 10 рублей штука. Мужчина, копавшийся в них до моего приближения, заметно ускоряется. Женщины прицениваются к зубоврачебным инструментам, оказавшимся в этом же собрании предметов и уточняют "можно ли ими снимать зубные камни?" Кажется, кто-то будет заниматься самолечением или лечить родных, звучит пугающе. В фотографиях почти нет ничего интересного, скорее всего, всё разобрали.
Привлекает внимание альбом, посвященный сыну и выпущенный по аналогии с той загадочной формой продукции (часто такими бывают блокноты/записные книжки или дневники), где на первых страницах предполагается заполнить анкету владельца. Он аккуратно заполнен: "сын Сергей", рост при рождении 59 см, аккуратно вклеена фотография, отдельная колонка посвящена количеству зубов в разном возрасте. Записаны три или четыре смешных фразы ребёнка: "- Идём, мой сладкий. — Я тебе не сахарочек". С семи месяцев каждый год Сергей с мамой ходили в фотоателье сниматься. Фотографии качественные, но скучные. Обычные портреты в пяти или шести ракурсах, иногда с телефонной трубкой, но самого телефона не видно как невидно и никакого фона. Сохранность альбома опять же нарушена — пять фотографий вынуто коллекционерами "советского детства". Не знаю, что будет с этим альбомом, но кажется он обречён на распад. Оставил его и я. В такие моменты острее понимаешь конечность всего и себя в том числе.
-
Случай DeepNude, безусловно, тоже опирается на "современную техническую и общественную реальность", но уже изменившуяся. В ней есть элемент правдоподобия, мы знаем о значительных успехах нейросетей. Но есть в ней и пугающая сторона. Возможно, из-за непонимания возможностей технологии — ведь согласно третьему закону Кларка"любая достаточно развитая технология неотличима от магии". Возможно, из-за того, что мы слишком ясно представляем с какой скоростью могут распространятся изображения в сети и понимаем, что изъять их оттуда фактически невозможно.
Волну новых публикаций запустила фирма Sensity, занимающаяся кибербезопасностью, выпустив многостраничный отчет. Мне показались любопытными акценты ясно сделанные в этом докладе.
Во-первых, это акцент на жертвах — любой случайный аккаунт из социальных сетей, в том числе несовершеннолетние (63{8a8d5ebabf0fac47f69cf45ef8aeddb8b6d23361a90070f353896513a55abc29} опрощенных пользователей бота нейросети заявили, что используют сервис для создания порнографических изображений своих знакомых). Во-вторых, источник и локализация угрозы ведь "около 70{8a8d5ebabf0fac47f69cf45ef8aeddb8b6d23361a90070f353896513a55abc29} изображений были загружены пользователями из России и соседних стран", а сама нейросеть живёт в русском приложении Телеграм и активно рекламируется на площадке Вконтакта. Не отрицая реалистичность этих цифр (мне кажется, в пост-ссср довольно силён интерес к нейросетям), следует признать, что наложение этих цифр на фон из новостей о "русских хакерах", "вмешательстве в выборы" и прочем — безусловно усиливает чувство угрозы. В-третьих, практически полное отсутствие иллюстрирующего материала, по понятным этическим причинам, тем не менее не даёт оценить фактическую степень угрозы.
Но есть и хорошие новости. Западные СМИ не стали бить в набат хоть заголовки "попугивают" . В самих текстах звучат признания о неубедительности получаемых картинок как и аргумент о том, что и раньше, потратив время, можно было получить порнокартинку в Фотошопе. Примеров использования изображений при шантаже тоже не выявлено. Скорее, общую тревогу вызывает "опасения из-за доступности".
Русскоязычные пользователи tjournal, в свою очередь, проверили возможности нейросети и результат никого не впечатлил. А в комментариях была высказана и вовсе парадоксальная, но не лишенная зерна мысль о том, что "наоборот, шантаж умер. Теперь каждый может просто сказать — чуваки, это фотошоп, фотки сделаны нейросетью, я не при чём. Спасибо новым технологиям за избавление нас от целого вида преступлений!" Что, конечно, не отменяет опасностей для жертв в тот переходный период, когда общество должно будет свыкнуться с мыслью о том, что "голые фото" могут быть результатом генерации нейросети. Поживём — увидим. Пока интересно.
-
#новостифотографии и нейросети как новая "красная плёнка"
Три дня назад прекрасные @okolofoto выложили запись лекции социального антрополога и фольклориста Анны Кирзюк, посвященную городской легенде о красной пленке. Плёнке, которая магическим образом позволяет увидеть сфотографированных людей без одежды. Если вы её ещё не видели, то посмотрите — это интересно. А буквально через день по западным СМИ прокатилась новая волна статей о нейросети DeepNude 1, 2, 3 и т.д., Нейросети, которая позволяет делать фотореалистичные изображения женщин без одежды, на основе их фотографий в одежде, взятых из их соцсетей. Мне кажется, в этих двух историях есть очевидные и небезынтересные параллели.
Если вам лень смотреть, то в двух словах поясню, что же рассказала Анна. Городская легенда — это "короткая и на первый взгляд правдоподобная, хотя обычно не соответствующая действительности история, опирающаяся на современную техническую и общественную реальность". Легенда о "красной плёнке" ходила в среде советских школьников 70-ых-80-ых годов. При этом в западных корпусах городских легенд прямого аналога пленки обнаружено не было. Суть "страшилки" состояла в следующем: обладая фотоаппаратом, любой мог заявить о том, что в нём установлена "красная плёнка" и начать пугать окружающих (одноклассников или знакомых со двора) тем, что снял их на неё и теперь может распространить получившиеся "голые" фото. Этому верили. Жертвами таких угроз становились и девочки и мальчики, поэтому нельзя сказать, что "голые фото" были игрой, связанной со становлением подростковой сексуальности. Как отмечает в финале рассказа Анна, скорее, надо говорить об установление особого типа власти одних людей (фотографа) над другими (объектами фотосъемки) через контроль видимости последних.
И вот тут интересно взглянуть на случай нейросети DeepNude, скандал вокруг которой разгорается уже не в первый раз (прошлый был в 2019 году и привёл к её закрытию).
