Фотоулов

А ещё я, конечно, полез пересмотреть Колосова и впервые посмотрел его альбом (он сам так называет отдельные свои работы, отделяя их от серий) "Симфония «Все живы!»", где он долго и методично снимал портреты с могильных плит (и немного окружения) на Донском кладбище в Москве.

В 2014 году я собирал проекты, где и другие авторы снимали портреты с могильных плит — от Игоря Самолёта (ещё ученический его проект) до куда менее известных авторов. Тот пост теперь сам по себе немного о бренности бытия, потому что три четверти ссылок на проекты уже нерабочие и даже не гуглятся. Уже тогда ходили слухи о новом проекте Колосова.

В нём он внезапно отходит от использования монокля, и вообще много чего интересного делает о чём пишет в предваряющем тексте. Но больше всего меня поразило воодушевление в лицах, которое последовательно (мне так показалось) нарастает к последнему финальному разделу "Все живы!". На этих последних 35 парах — а все снимки разбиты на пары — портретируемые буквально начинают смеяться в голос.

Сам об этом он пишет так.
"Снимая живших как живых, мне пришлось мобилизовать весь свой студийный опыт. Принцип Гиппократа "не навреди" приходилось сочетать с "раскрой" и, где возможно, "улучши". Простые примеры: круглое лицо на барельефе (и не только) станет гармоничнее при лёгком боковом ракурсе; небольшой наклон горизонта усилит внутреннюю динамику, и т.д. Но всегда ‒ главное ‒ личный контакт. Бывали случаи, когда на 4-й — 5-й встрече мой визави начинал улыбаться."
Получается, что в 2014 году Колосов работал с темой памяти и огромным архивом найденной фотографии, которым и является любое наше кладбище. Очень тренди по нынешним временам.

Текст введение.
Пять частей альбома.

Будет неправильно не поделиться. Две хорошие рецензии на выставки от Олега Зинцова в the blueprint. Достаточно взвешенные, достаточно точные в деталях, кому нужны картинки с выставок там их тоже в достатке.

Олег Зинцов
На выставку в Манеже:
Смотри, Луи, кругом ИИ

Олег Зинцов
На выставку в ruarts:
А это мы в трусах и в майке

А в нагрузку текст об ужасах Винзавода, который к фотографии прямого отношения не имеет и всем в поле достаточно очевиден, но ситуацию публично фиксирует.

Евгений Наумов
Винзавод современного искусства полного цикла

В 2025 году на выставке «Фотоискусство. От дагеротипа до искусственного интеллекта» в Манеже Санкт-Петербурга её кураторами была поставлена задача доказать, что фотография — это "самостоятельное искусство со своими законами, логикой развития и эстетикой". Цитата из экспликации с сайта.

Взялся за это московский Центр Визуальной Культуры Béton, заняв все два этажа выставочного пространства и представив 600 работ от 178 авторов. Не берусь записать в книгу отзывов "что и требовалось доказать", но впечатления и мысли остались. Постараюсь в этом тексте прояснить почему выставка показалась такой разнородной.

Сначала о главной странности настолько большого проекта. При всём количестве имён и числе работ — первое, что бросается в глаза — это молчаливость выставки: не то, чтобы богатая на идеи экспликация, полное отсутствие введений к разделам, сугубо фактические данные под работами. Это молчание в сочетании с амбициозным названием закономерно приводит к тому, что зрители оказываются сбиты с толку относительно намерений выставки.

Уже по первым частным отзывам было заметно, что многие воспринимают проект едва ли не антологией российской фотографии, перспективным вариантом музея отечественной фотографии с постоянной экспозицией. Отсюда удивление от "А где же Прокудин-Горский?" (а кстати где, на сайте Béton есть упоминание, что в коллекции он имеется) до непонимания почему нет ТРИВы. Да и много кого нет. Не ждите Мохорева, Чиликова, Виденина, Бахарева, Рыбчинского, Щеколдина, про молодежь вообще молчу.

Но, вероятно, это будет выглядеть не так странно, если принять во внимание, что в Манеже нас знакомят,во-первых, с частной коллекцией, а во-вторых, с авторской версией — не истории даже — но "развития визуальности фотографии".

Какую важную особенность преобретает выставка из-за того, что мы имеем дело с одной частной коллекцией пусть и очень масштабной? Такая коллекция несёт на себе сильный отпечаток личности самого коллекционера — в нашем случае — Алексея Викторовича Логинова, собравшего основное ядро коллекици, усиленное в последние годы ресурсами Ольги Мичи. Дополнительно ситуация осложняется и авторскими амбициями самой Ольги, но об этом не будем как и об этике самопредставления в таком проекте.

Любая коллекция специфична и обусловлена принципам отбора. Логинов их не скрывает. Тезисно они звучат так: собирать оригинальные отпечатки, собирать материал, который развивает "визуальность фотографии" (чтобы это ни значило — отсюда ЦВК), оставить пока за бортом репортажную фотографию, не бояться современности — того же ИИ — и рассматривать его как инструмент в основании которого всё равно лежит фотографический датасет. Отсюда же честная констатация, что, к примеру, Колосов или Таболина никак не могли оказаться в этих залах. Пускай они и видятся кому-то как значимые фигуры отечественной фотографии наших дней. Согласитесь, с такими входящими чуть яснее лакуны в экспозиции.

Отсюда же становится яснее — и заметил я это не один — почему экспозиция разваливается на три заметно различающиеся части и они не совпадают со скучноватым хронологическим разделением, предложенным самими кураторами.

Каждая из этих трёх частей подчинена своей внутренней логике формирования:
— собранные академично начала до условно 1945-го года;
— несовсем академичный (наиболее подчинённый индивидуальному принципу отбора, тем и интересный) оставшийся 20 век;
— несколько сумбурное современное (местами искусство), искаженное уже авторскими амбициями кураторов.

Первая часть — на входе и в центральном пролёте первого этажа — тяготеет к антикварному кабинету с редкостями. Подкреплён этот раздел единственной чужой вещью — зато какой! — оригиналами работ самого Дагера. Но и без того собственные материалы производят яркое впечатление: даже не берусь перечислять все эти первые имена от Каррика до Халдея. Именно этот отрезок экспозиции сеет ожидание, что мы внутри энциклопедии (сами кураторы, впрочем, отрицают это намерение).
Неожиданных работ, хотя они и есть,например "Флаг" Александра Хлебникова просто не хватает, чтобы разрушить это впечатление "внутри учебника".

Вторая часть — это уже современники, если не ровесники коллекционера. Боковые (левый и правый проходы) отданы один — ленинградцам, а другой всем остальным. Состав работ в значительной степени повторяет московскую выставку "За стеной авангарда", о которой я как-то писал. И именно на этом отрезке принципы отбора включаются в полную силу, что приводит к заметно субъективной версии событий. В Манеже это стало особенно заметно — коллекцию тянет в паттерны и фотоабстракцию. Добавились пространственные геометрические упражнения Инфанте, остались геометрически хитрые композиции, пойманные в реальности Тарновецким, на месте рисунки дюн, но вторят им горные склоны с альпинистских фотографий, чёрно-белый полураспад картинок у Букашкина по-прежнему соседствует с цветастыми пятнами Самарина, жемчужина — не перестающий меня впечатлять Матрёнин. В моменте даже показалось, что это могла бы быть самая любопытная часть всего проекта, если бы её слегка почистить от гран-Бориса и пти-Бориса и спустившейся со второго этажа Тобрелутс.

И третья часть распада — это сияющие кислотными цветами вершины, открываемые группой ГрОМ. Он грянул и видно как вокруг происходит некоторый сумбур, а логика снова перестраивается (или разрушается?) Ощущение, что собрать на втором этаже было решено всё или сомасштабное или зрелищно броское, ну или хоть сколько-либо китчевое. Иначе объяснить соседство группы ГрОМ, совершенно роскошного Савельева, одинокого в своем уголке Гронского и, скажем, Мамышева-Монро совершенно не получается. Вот хотя бы ради прекраснейшей работы последнего, посвященной Любови Орловой, поблуждать на втором этаже всё же стоит.

Сложно писать в телефоне такой объёмный текст и потом его редактировать. Идти на выставку, на мой взгляд, надо. Да, получилась ретроспектива ранее проведенных в Москве выставок, без предваряющих их текстов и с несколько путающим названием. Да, тотальная молчаливость выставки совсем не идёт ей на пользу. Да, отбор работ выглядит местами алогично, хотя за всем стоят свои соображения, амбиции и/или компромиссы. Но всё это не умаляет ни качества продемонстрированной коллекции, ни её сохранность, ни работу экспозиционной команды и архитекторов.

Это было не просто.