Ivan Sapkov

Фотоулов

  • Назовем текст Дьяконова мастер-классом по навязыванию смысла вязаным шапкам.

  • Доска почета

  • Хочу показать пример ещё одного проекта с шапками, где политическое на поверхности (даже искать не надо). К сожалению, не знаю автора. Может кто-то подскажет? У меня в каких-то старых заметках рядом с серией пометки Рудько и Чарушин, но кто из них автор? Не один же этот человек? Поиск ничего не даёт. Автор найден. Работа не стареет. Монтаж — поэтический.

    Григорий Чарушин-Рудько — Доска почета, 2010

    В советские годы каждое промышленное предприятие в стране имело свою доску почета, на которой висели портреты местных героев социалистического труда. Труд официально ценился высоко, а рабочие воспевались как настоящие герои. В наше время, в силу разных экономических перестановок тяжелую физическую работу все чаще выполняют иммигранты из бывших советских среднеазиатских республик – Таджикистана, Узбекистана и др. Но слово "Таджик" стало собирательным для всех среднестатистических гастарбайтеров. Они занимают низкооплачиваемые вакансии, которыми пренебрегают местные жители. Работодатели их часто обманывают, пользуясь их социальной незащищенностью и незнанием своих прав. Гастарбайтер – объект презрения большинства, что стало общепринятой нормой. Проект был реализован в Москве в 2010 году как результат визуального исследования. Среди многих представителей этого социального меньшинства выявилась систематическая особенность наделять себя яркой российской символикой на зимних шапках, как средство желаемой интеграции в местный контекст с одной стороны и проявление страха к насилию с другой. В этом проявляется наивная попытка стать своим, сказать — "не бейте меня, я с вами". Их портреты стали позднее составными элементами традиционной доски почета, которая была размещена на заборе старой, разрушенной подмосковной дачи, в руинах которой живут такие же гастарбайтеры, перестраивающие этот поселок в “элитный”.
    Жаль, что сайт Серебряной камеры хранит свой чудный архив в том же анонимном виде, который был нужен для голосования. Тогда эта серия ничего не выиграла.

  • Продолжаем следить за материалами вокруг выставки Ольги Чернышевой в ГЭС-2.

    На Артгиде вышел материал Валентина Дьяконова "Вязаный космос: "В ожидании чуда" Ольги Чернышевой". посвященный одной выбранной серии с выставки.

    Мозг вскипает и даже хочется снять свою собственную невидимую шапочку — из-за кажущегося перегрева — где-то в районе рассуждений о пилеусе, но текст замечательный. Въедливый. Доходит до того, что Дьяконов пытается проанализировать, является ли вязаная шапка выразителем политических взглядов, анализируя архивные снимки с публичных акций. Правда, корреляции не находит, но это и не страшно.

    Рекомендую.

  • И вот такого, конечно, тоже не хватило. Фактуры какой-то как в этом монологе Ильи Пиганова из ДИ.

    Квартира моя была как квартира — на кухне все собирались. В комнате стояла детская кроватка, была библиотека, рядом в алькове фотолаборатория. Ребенок и Ирка (Меглинская – ДИ) спят, а я проявляю стеклянную пластину. В полнои‌ темноте. Ничего не видно, взвешиваю в руках – нет, не проявилась еще, кладу обратно.

    Буквально на вес, тактильно чувствовал, когда готово. Я отдал Виктору Мизиано на молодежную биеннале серию маленьких контактных черно-белых фотокарточек, потому что ничем другим я и не занимался. он, кстати, их уже к тому моменту повозил по заграницам, в Вене были, где-то еще.
    Я тогда исследовал фотографию, экспериментировал, как алхимик в лаборатории. Это для меня было как шифрование пустот, высказывание как бы в пустоту. Печатал на стариннои‌ бумаге, снимал на стеклянные пластины, использовал определенную технику, а вообще снимал будто бы ничто. Но этому всему придавалось огромное значение за счет обряда.

  • Непосредственно не могу остановиться думать о прочитанном. Перечитал интервью Леонтьева и как же он в общем хорошо сам о своём методе говорит. Конечно, очень не хватает их голосов в книге.

    Вот пример. Достаточно откровенно, без скруглений.

    — У вас уже тогда было какое‑то видение — как нужно снимать или как не нужно?

    — Это моя главная проблема в жизни: я знаю, как не надо. Еще мой классный руководитель сказал моей маме: «Сережа знает, как не надо, но делает так и очень по этому поводу переживает». Да, мы тогда это знали очень хорошо. Смешно, что мы все при этом делали разное. [Илья] Пиганов, [Владислав] Ефимов, [Алексей] Шульгин…

    — [Игорь] Мухин тоже?

    — Мы с Мухиным делали более-менее одно и то же, как мне тогда казалось. Сейчас я, конечно, понимаю, что абсолютно разное. Но в какой‑то момент мы пересеклись, и он стал моим оппонентом. С Мухиным вообще трудно очень спорить, у него метафоричное мышление. Он говорит какую‑то * [ерунду], как кажется всем, а на самом деле это очень дельная мысль, просто в притчевой форме. Собственно, он был для меня таким экспериментальным полем, и в полемике с ним я понял, что мне не важно «что», а важно «как». Это была концептуальная фотография чистой воды. Я снимаю людей. И я их люблю, я гуманист. Но когда я фотографирую, я не переживания свои хочу иллюстрировать. Я хочу рассказать о том, какой должна быть портретная фотография.

    — То есть вы размышляете о форме?

    — Абсолютно. И это никак не связано с чувствами, которые я испытываю к людям. Хотя мои недруги вроде Владислава Ефимова говорят: «Вот Леонтьев уродов снимает». Я думаю, что все же видно, что я их люблю, а Ефимов просто злится.

  • Вчера забрал из доставки и за вечер прочёл/просмотрел книжку Марии Бавыкиной и Владислава Ефимова "Время непосредственной фотографии". Пока не выветрились впечатления и не навалился прочий быт — тезисно:

    — книжка совсем небольшая в размерах, но приятно весомая. Классная обложка с тиснением. Отличная бумага и качество печати. Неожиданно крупный (против обычного) шрифт как будто это детская книжка. Даже залез посмотреть в "Дневник кота-убийцы", а он тоже в похожем размере напечатан. Однако стоит метка 18+ по причине включения некоторых фото. Короче, на книжку как объект совсем не пожалели денег и в руках её, без шуток, держать действительно приятно.

    — книга хорошо проиллюстрирована, много отсылок на архивные материалы "Гаража", но совсем нет фотографий Мухина, по тем же причинам, по которым нет его снимков и на выставке в PENNLAB, зато есть Михайлов, которого тоже нет в PENNLAB.

    — структурно: в книге даны контекст и заключение, приводятся краткие биографические справки на каждого участника и своего рода эссе об отдельных сериях периода существования группы и чуть позже, есть чудесная архивная вставка от Ирины Меглинской в самом конце и диалог между авторами книги.

    — авторов, напомню, два: где-то пишет Владислав, где-то повествование переходит к Марии (логично, что о Ефимове пишет не он сам). Любопытно, что в целом интонационно их тексты сливаются до степени неразличения, впрочем, они это и сами отмечают в финализирующем диалоге между собой о мотивах и целях книги. С Шульгиным, видимо, было интервью, но его голос звучит цитатно. Мухин, судя по всему, разговаривать отказался. Вводные эссе для всех остальных построены из воспоминаний Владислава.

    — несколько утомительно с первых страниц книги прорываться сквозь "феномен самозарождения с позиций старой доброй таинственной натурфилософии", "желточные мешочки" и "отвар из духа времени и разнообразных культурных контекстов", который "бродит во мне (прим. Владиславе Ефимове) и не теряет крепости". Это бормотание свойственное манере письма Владислава стоит принять как данность. Как будто кто-то пальцем водит по луже с растекшимся по ней бензином (вот и меня повело в эту сторону), пытаясь что-то написать. В начале книги, где обещан контекст, из-за этого возникает ощущение постоянной пробуксовки. Дальше становится чуть бодрее.

    — случайно или нет, но это же бормотание постоянно маскирует отсутствие прямого разговора друг о друге и времени. В книге все уже немного мертвы (кто-то и правда мёртв), в том смысле, что ничего плохого друг о друге. Местами проскакивают какие-то интересные факты, но в целом текст максимально округлый. Ситуация с молчащим Мухиным не проговаривается. Хотя чем бы это испортило книгу, показав как движется время. выявляя характеры и принципы каждого из участников? Не раскрывается, почему Ефимов перестал "дружить и общаться" с Пигановым с 1995 года, а только изредка пытался дозвониться по номеру "записанному на пожелтевшей бумажке" (я почти заплакал). В этой ситуации, слова об участии Михайлова и Слюсарева "для веса" звучит как откровение, конечно.

    — тем не менее, всё это было крайне занятно прочесть. Или я просто такой фотогик и люблю комиксы со знакоммыи героями? Всё равно со всеми оговорками мы наконец-то хоть как-то имеем фиксацию того, что было — со всеми "умолчаниями", которые эта книга не способна скрыть. Очень порадовали вставки фотоматериалов из архива Андрея Безукладникова. Совершенно, повторюсь, чудесные характеристики на Шульгина, Пиганова, Леонтьева и Безукладникова от Ирины Пигановой (Меглинской) в самом завершении книги. Не знаю до конца, стоит ли рекомендовать эту книгу к обязательному прочтению, но как историческая справка — why not?.

    #впечатления

  • Про фотокниги:

    1. НИЗИНА делится успехами авторов близкого им круга. Конечно, больше всего впечатляет победа Наты Драчинской с книгой «BINOM» в Luma Recontres Arles Dummy Book Award 2025. Там же новости от Олега Колимбета, Нади Колдаевой и Екатерины Федоровой.

    Но на самом деле, изначально я хотел обратить ваше внимание на то, что стартовали две кампании по сбору средств на печать авторских книг "из соседнего фотопузыря".

    2. И если за успех кампании по сбору средств на двухтомник Сергея Максимишина "Родина" (даже при заявленных требующихся 3 млн) я бы не очень волновался. Мало у кого из современных нам авторов есть такая верная и разнообразная фанбаза, а не узкий круг почитателей. Всё там будет хорошо. Мне самому, конечно, прежде всего хочется первый том, где собрана фотография вернакулярная. У Максмишина, без шуток, одна из самых впечатляющих и эстетских коллекций такого рода о нашей стране. Напомню, что есть прекрасный цикл интервью, который подготовили РОСФОТО «Фотография в коллекции…» и там есть беседа с Максимишиным именно как коллекционером такой фотографии. Второй же том двухтомника включает уже только авторские снимки со всего необъятного простора Родины. Самый доступный вариант книги 6500.

    3. А вот за кампанию книги фотографий и текстов Владимира Соколаева «Время и Место» немного волнуюсь. Конечно, некоторые его снимки стали буквально иконическими — что дама с плакатом "Счастье", что "мужики с тортами", но кинуть клич в соцсети уже некому, автор уже давно не с нами. Прекрасно, что дочь Владимира Христина нашла силы и время сохранить, дообработать и довести до книги его архив. Цена вопроса за книгу 3800, а за футболку с фото 3300 (кстати, непонятно, что будет более коллекционной вещью, если бережно сохранить).

    п.с. Леониду Гусеву памятник!
    п.п.с. забавно, что два тома максимишинского двухтомника собраны по двум разным принципам: первый — по времени, второй — по месту. То есть тоже в каком-то роде "Место и время" получилось.
    п.п.п.с. ещё занятно, что и там и там звучит апелляция к честности/подлинности фотографии. Максимишин называет "честной" фотографию из своего первого тома как свободную от репортажных штампов и заказов. Отталкиваясь от той же репортерской несвободы — некую "подлинность" приписывает уже соколаевской фотографии в заметке о его методе Александр Савельев .

    #фотокниги