Непосредственно не могу остановиться думать о прочитанном. Перечитал интервью Леонтьева и как же он в общем хорошо сам о своём методе говорит. Конечно, очень не хватает их голосов в книге.
Вот пример. Достаточно откровенно, без скруглений.
— У вас уже тогда было какое‑то видение — как нужно снимать или как не нужно?
— Это моя главная проблема в жизни: я знаю, как не надо. Еще мой классный руководитель сказал моей маме: «Сережа знает, как не надо, но делает так и очень по этому поводу переживает». Да, мы тогда это знали очень хорошо. Смешно, что мы все при этом делали разное. [Илья] Пиганов, [Владислав] Ефимов, [Алексей] Шульгин…
— [Игорь] Мухин тоже?
— Мы с Мухиным делали более-менее одно и то же, как мне тогда казалось. Сейчас я, конечно, понимаю, что абсолютно разное. Но в какой‑то момент мы пересеклись, и он стал моим оппонентом. С Мухиным вообще трудно очень спорить, у него метафоричное мышление. Он говорит какую‑то * [ерунду], как кажется всем, а на самом деле это очень дельная мысль, просто в притчевой форме. Собственно, он был для меня таким экспериментальным полем, и в полемике с ним я понял, что мне не важно «что», а важно «как». Это была концептуальная фотография чистой воды. Я снимаю людей. И я их люблю, я гуманист. Но когда я фотографирую, я не переживания свои хочу иллюстрировать. Я хочу рассказать о том, какой должна быть портретная фотография.
— То есть вы размышляете о форме?
— Абсолютно. И это никак не связано с чувствами, которые я испытываю к людям. Хотя мои недруги вроде Владислава Ефимова говорят: «Вот Леонтьев уродов снимает». Я думаю, что все же видно, что я их люблю, а Ефимов просто злится.