Фотоулов

Внезапно крашенка от Слюсарева.

Забавно как на новом технологическом витке снова ожили и замелькали то там, то тут "крашенки" — "правдоподобно" раскрашенные черно-белые фотографии из семейных архивов. Речь, конечно, уже не про оригинальные фотографии, а про их цифровые копии. Потому, если раньше раскраска делалась в ручную, когда профессионально, когда нет, то теперь за "восстановление" цвета взялись нейронные сети. Происходит это, впрочем, уже не первый год.

С точки зрения "исторического цвета" результаты у них крайне сомнительные, но народ инстинктивно тянется. Многим важно "оживить" фотографии. Тут цвет, пусть и сомнительный, работает скорее как фильтр из инстаграма, задавая настроение восприятия снимка. И, думаю, что это тот же самый запрос дошедший к нам из эпохи ручной раскраски.

Но, стоит отметить, и новый подход. Благодаря лёгкости применения — вопрос нажатия пары кнопок. Для кого-то цвет может стать инструментом исследования архива. В данном случае его добавление можно рассматривать как перестановку акцентов в изначально излишне нейтральном и графичном черно-белом изображении, которое смещает смыслы изображения и открывает ранее незамеченное.

Иллюстрирующая цитата от участницы группы "Генеалогия и Семейная История" Инги Рудневой (особенности выделения сохранены):

"У раскрашенных фотографий есть очень важный с точки зрения исследователей плюс. Они, что ни говори, выявляют те особенности, которые были незаметны в ч/б варианте.
Я уже приводила в пример фотку в нашей семье, где выяснилось ВНЕЗАПНО (С), что:
1. Это ЕДИНСТВЕННАЯ фотка, где прадед улыбается и
2. Выступило ЯВНОЕ фамильное сходство с мужчинами рода, совершенно незаметное до сей поры.
У нас был большой переполох по этому поводу )))"

И ещё немного про цвет:

Любопытно, что как и в ручной раскраске доминирующих цветов три, что в общем не удивительно. Небо — голубое, трава и деревья — зелёные, лица людей — телесных оттенков (часто рыжеватые). Это три из четырёх основных компонента абсолютного большинства снимков, на которые легко "натаскать" любую современную нейросеть. С четвертым компонентом — одеждой — всё сложно. Это то место (ну, если отбросить цвет волос, глаз и любые интерьеры как слишком сложны цветовые пространства), где нейросети в целом довольно беззубы. Ситуация может становиться более менее правдоподобной только в случае неких предзаданных условий, например — фотография с военными. И тут любопытно, что нейросеть (изначально нейтральный продукт научной мысли) может становиться глубоко патриотична. Тут я опять сошлюсь на опыт Инги Рудневой (цитировавшейся выше), а ниже прикреплю собранную ей иллюстрацию с оригиналом. На этом примере 9may.mail безусловно, определяет форму в зеленоватые оттенки, в то время как западная нейросеть постарается выкрасить форму в цвет синих оттенков. Дело тут, конечно, исключительно в датасете.

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=10221858948726659&id=1346300981

Кому учиться?

Про отсутствии денег у авторов в поле искусства (и фотографии в частности).

http://statusproject.net/ru/till-death/

Спасибо Виктории Мусвик за наводку.

Вадим Ф. Лурье: "Я пока не находил фотографии на чердаках и не выкупал на аукционах старые чемоданы с пленками (это еще впереди)) Тем не менее, то, что я находил в домах, и то, что мне давали оцифровывать, часто очень интересно и разбор таких архивов — дело захватывающее. Вот уже два года я занимаюсь семейными фотоархивами жителей Донбасса, и меня сразу стали спрашивать — где сайт? Где их можно посмотреть? Вопрос совершенно законный. Но делать сайт так, как хочется — чтобы поместить из 15 000 файлов хотя бы половину, снабдив их тегами, комментариями, поиском — дело довольно сложное и затратное. Надеюсь, мы это однажды с Маня Ромашкина сделаем. А пока — небольшой сайт, на котором примерно 400 фотографий, и заметка из журнала "Живая старина". Можно смотреть! "

http://www.donbassfamilyarchive.org/

Сергей Максимишин о коллекционировании:

"Гарик Пинхасов как-то рассказывал: в 70-е все восторгались латышами и литовцами, отважны снимавшими ню. За что в Запорожье сажали, в Риге считалось высоким искусством. И, продолжает Пинхасов, все презирали газетных фотографов, снимавших злободневные агитки про хорошо в стране советской жить. И как же сейчас невыносимо скучно смотреть на фотографии голых латвийских женщин, за 50 лет они почти не изменились, и как интересно смотреть на газетную фотографию, где сам факт постановки музеифицировался и добавил новые смыслы.
Ровно по то же причине совершенно не интересно смотреть на упражнения пикториалистов, исключу из списка Лобовикова, конечно.
Когда-то Гельман, отвечая на вопрос, как он отличает шедевр от банальности, сказал, что для него современное произведение должно отвечать двум критериям: он должен понимать, что произведение актуально, то есть оно должно дышать своим временем, и, второе, должно быть видно, что художник знает, что до него были Джотто, Вермеер, Ренуар, Пикассо, Малевич итд. И если подняться над сугубо историческими студиями и посмотреть на фотографию вообще, а не только русскую, с кристальной ясностью станет очевидно, насколько это уныло и вторично.
Когда-то на моей выставке в Милане корреспондент спросила: "Что для вас время?" Я сказал, что для фотографа время — продукт консервации. Мы закатываем время в банки, как хозяйки закатывают помидоры. И основной критерий качества работы фотографа — интересно ли на это будет смотреть через 50 — 100 — 300 лет. В этом миссия. И ровно поэтому хорошо сделанный студийный портрет без претензий на искусство — с пуговочками, ботиночками, шляпками и лошадкой в разы интересней этой унылой хаты, которую можно снять сегодня, позавчера и сто лет назад. Ровно поэтому Игнатович велик, а ПЕТРОВ — контекст, никому, кроме исследователей не интересеный."

отсюда: https://www.facebook.com/groups/oldphoto.moscow/permalink/2292595641039604/